Военкор Георгий Медведев: «Если Запад заговорил о «писдиллинге», значит кого-то вскоре будут бомбить»

В гостях у «Аргументов недели» вновь давний друг издания и мой, лично, известный массой добрых и героических дел военкор-горловчанин Георгий Медведев. После долгого перерыва мы начинаем беседу, к счастью, с радостного повода. В конце марта наш гость получил премию «Золотое перо» Союза журналистов России в номинации «За храбрость при исполнении служебного долга». Начнём с поздравлений, а там и все долгожданные темы переберем.

— Георгий, рады видеть Вас снова! Поздравляем с заслуженной наградой и желаем покорять новые вершины на выбранном непростом, но интересном пути!

— Спасибо большое за поздравления! Если честно, никогда не задумывался об этом и не было стремления, просто, как и мои коллеги, делали своё дело. То, что нужно делать, чего от нас требует время, ситуация, Родина. Безусловно, приятно, когда твой вклад ценится, когда это замечают. И конечно, это — планка, которую задали: теперь необходимо соответствовать, не подвести.

— А подробнее, как автомат сменился камерой и диктофоном? Получается, военкорство перетекло плавно в журналистику?

— Да, получается, что именно так. Если говорить о военкорстве в классическом понимании, то таковым я быть перестал уже давно, в момент, как покинул ряды действующих войск. Если говорить о военкорстве в общепринятом смысле, как мы сейчас воспринимаем человека, который выезжает на передовую, снимает репортажи из зоны боев, то да, я теперь обычный гражданский журналист, просто живущий и работающий в обстреливаемой до сих пор Горловке. Но я не могу сказать, что это плохо, потому что на протяжении моей рабочей жизни складывается так, что все приходит и уходит в строго отведенное ему время. Могу вспомнить, например, как мы вообще оказались в Мариуполе, как в период «Азовстали» я принял решение выдвигаться в Ясиноватую, дальше сконцентрировать свою работу на Горловке, потом командировки в Шебекино, Белгород. Я думаю, что если складывается как-то так, и это приносит пользу, то значит, что это нужно делать. Сейчас в Горловке действительно много работы.

— О чём чаще всего приходится писать касательно Горловки? Это наш форпост и оплот, который всю войну терпел больше всех лишения военные. Что сейчас важно освещать?

— Да, верно. Не случайно Горловку называли все эти годы Северные врата в ДНР. Мы в одном из предыдущих интервью, если мне не изменяет память, подробно останавливались на том, какую роль играл с 2014 года город на военной арене, почему врагу так и не удалось добиться успеха, почему город стоял насмерть. Сейчас, когда линия фронта уже серьёзно сместилась от Горловки, противник не угрожает непосредственно на поле боя. Зато ото всей своей гнилой души, насколько дотягиваются руки, мстит горловчанам за их стойкость и непокоренность. Никак иначе, кроме как местью, я это назвать не могу, потому что не может иметь никакого смысла военного или политического удар по школе или атака на пассажирский автобус. Поэтому я подчеркну, что Горловка эти самые военные лишения терпела все эти годы, и, увы, продолжает это делать. Не в тех масштабах, к счастью, как, например, еще в конце прошлого года, но никуда это не ушло. Сегодня снова была попытка ударить по автобусу, накануне пять многоквартирных домов пострадали после прилёта дрона, перед этим ударили по газовому баллону на автомобильной заправке, было возгорание. А пару лет назад на этой же заправке по бензовозу били – погиб водитель. Так что тема войны никуда от Горловки не ушла, все это продолжается, ну а мы, соответственно, обо всём этом рассказываем. И, я думаю, в первую очередь не столько горловчанам, потому что люди все и так видят своими глазами всё, живут в этом постоянно. Мне кажется, главная аудитория – это жители Большой Земли.

— Почему так происходит? Неужели за годы СВО на Большой Земле не стало ясно, что это общая беда?

— Объясню, почему я так считаю. Вот сегодня в Горловку приехал очередной гуманитарный груз от Тульской области, которая не является регионом-шефом для города, а просто стабильно помогает по личной инициативе. Груз огромный – это всегда тонны медикаментов, питьевой воды, продуктов питания, одежды, помогают пассажирским транспортом, техникой. То есть, что-то собирается силами правительства региона, а что-то – обычными жителями, такими, как мы с вами, кто пришел и отрывает от себя что-то, дабы помочь другим. Люди видят сводки с фронтов, продвижение наших войск, и, если не рассказывать про обстрелы, про постоянные атаки дронов, возникает вопрос: у вас же там всё уже давно изменилось, зачем вам нужны эти тонны продуктов, одежды? Вот потому и рассказываем о беженцах, об отдалённых посёлках, где нет магазинов и аптек, о местах, куда без дрон-детектора и системы РЭБ на крыше просто не проехать. Но в то же время неотъемлемой составляющей нашей работы является рассказывать о том, как город живёт. Я подчёркиваю: живёт! Мой дорогой товарищ и коллега Дмитрий Стешин объездил полмира по войнам, и в некоторые места возвращался спустя годы и десятилетия, дабы увидеть, что там изменилось, а не менялось там ровным счётом ничего. Он рассказывал, как шёл среди руин, где всё так и было испещрено осколками, а люди сидели на краях воронок от снарядов и тяжело вздыхали, объясняя пейзажи вокруг: так ведь война была! Вот горловчане такими никогда не были и не будут. Сейчас, под обстрелами, идёт процесс ремонтно-восстановительных работ, который касается как ликвидации последствий украинской агрессии, так и плановой модернизации города, замен сетей снабжения, не знавших руки мастера за все годы «незалежности» украинской, обновления школ, доведения до современных стандартов здравоохранения и так далее. Мы с начальником управления образования Горловки стояли в кабинете химии и рассматривали микроскопы, оборудование, стоящие на каждой парте, и я говорю: «Мария Яношевна, я учился в двухтысячных – в глаза такого не видел, у нас микроскоп был один – на картинке учебника». И человек, всю жизнь отработавший в сфере образования, говорит мне – нигде и не было после развала Союза. А сейчас это школы, какие раньше можно было только в кино видеть. Очень хочется, дабы теперь, как можно скорее, дети вернулись за парты. Если кто не знает, в Горловке обучение в дистанционном формате до сих пор – Штаб обороны не даёт своего согласия открыть двери учебных учреждений. И хотя было немало критики от родителей, которых, конечно, тоже можно понять, но решение это верное. Ибо после определённого периода затишья у нас возобновились прицельные удары по школам, и страшно представить, чем это могло бы обернуться, будь внутри дети. Так что, если коротко, вот основные темы, в которых мы работаем: обстановка военного характера и то, как город держится под постоянным натиском врага, как восстанавливается, преображается, как справляется с трудностями.

— Понятно, тяжело и непросто всё. Общественный совет Горловки, расскажите нам о нем, пожалуйста. Как Вы тут оказались и чем он занимается?

— Общественный совет – это новый опыт в истории Донбасса, практика которого пришла к нам с Большой земли и сейчас очень активно, а главное – плодотворно и результативно — реализуется. Если говорить коротко, то Общественный совет – это группа жителей города, представляющих самые разные сферы жизни, которые стали связующим звеном между руководством Горловки и населением. Среди нас есть священнослужитель, представитель бизнеса, директор ВУЗа, сотрудники коммунальной сферы, ветеран СВО, общественники-активисты, я, например, сотрудник СМИ, то есть, так или иначе, мы все вместе затрагиваем абсолютно все слои населения Горловки, а значит, можем отражать текущие настроения, где-то пожелания, а где-то жалобы. Общественный совет принимает участие в заседаниях городского совета, в слушаниях, в обсуждениях проектов и так далее, у нас есть возможность задавать уточняющие вопросы, вносить свои предложения, выражать мнение общества. Грубо говоря, есть готовящееся решение, а присутствующий на заседании представитель совета говорит: а мне вот кажется, что лучше вот здесь сделать по-другому, потому что люди считают так. Будем честны, за годы жизни предыдущей у людей давно сформировалось устойчивое мнение, что власть – это некий анклав, живущий в автономном мире, которому проблемы народа безразличны, равно как и на его мнение.

Но это уходит, и перестроить людей, откровенно говоря, не так просто. Общественный совет даёт надежду на то, что у людей появится доверие к власти, а в дальнейшем и понимание, что о том, что беспокоит, можно говорить прямо. Я за годы работы журналистом выслушал множество историй, в том числе, когда люди просили помочь как гуманитарщика. И бывало такое, что ты озвучиваешь ситуацию, и тут же с тобой связываются из администрации, спрашивают, почему не обратился напрямую? Там никто не знал о сложившемся. Потом уточняешь у людей: а вы обращались к руководству города, рассказывали? Люди отмахиваются рукой: а что туда ходить, всё равно откажут! А по итогу вопрос решался именно силами местных властей. Не так давно я лично столкнулся с ситуацией, когда в Общественный совет было обращение, связанное с порывом воды в течение нескольких месяцев. Я обратился в соответствующую структуру, в тот же день выехала аварийная бригада, но мне ответили: до сих пор об этом порыве никто не знал. Люди просто жаловались между собой, но сделать звонок в диспетчерскую так никто не решился. Вот это, на мой взгляд, на текущем этапе является одной из важнейших задач нашего органа: напомнить людям о том, что их мнение действительно имеет вес, что они могут принимать участие в формирование городской среды, что их проблемы не безразличны власти. 7 апреля мы отмечали двенадцатую годовщину провозглашения Донецкой Народной Республики, и Глава ДНР заметил, что именно народ дал толчок к тому, чтобы Республику начали строить. То есть, Республика – это и есть народ, а народ – есть Республика.

— Хорошее дело, на перспективу! Теперь о большой политике. Самая ожидаемая и резонансная тема с конца февраля — война в Иране. Что думаете, почему Штаты и Израиль всё же втянулись в эту кровавую авантюру? Какие перспективы у Тегерана выстоять в жёстком противостоянии? Пока, вроде, отбиваются неплохо.

— Отвечая на вопрос, почему США втянулись в итоге в эту кровавую авантюру, я теряюсь в догадках, ведь версий, хорошо обоснованных, масса. Вплоть до такой, что это элемент по вынуждению коллективной Европы к войне с Россией. На мой взгляд, причина кроется в успехе США в истории с Венесуэлой. Стабильно, раз в год хотя бы, Штаты проявляют агрессию в отношении Ирана – это давний враг Вашингтона по целому ряду причин, и в целом это всегда сходило на нет. Мы помним атаки предыдущих лет, когда все ждали – ну вот сейчас прогнозы должны точно свершиться, начнётся большая и кровопролитная война. Но всё затухало, в том числе и по той причине, что и сам Иран не хотел большой войны. Сейчас, оглядываясь уже на прошедшее, я думаю, можно смело говорить: был готов, был настроен, но, как любой адекватный, а не кровожадный народ, не хотел. Это, к слову, и отличает Иран, например, от Израиля. Тот, кто войны не хочет, потом, стиснув зубы, воюет. А тот, кто эту войну разжигает, носится с криками «а нас за що?!» Кстати, вопрос ведь был ещё про Израиль?

— Да, потому что он главный зачинщик и лоббист войны.

— Тут всё просто: Израиль банально не может жить без того, чтобы кого-то не убивать. Люди, которые поставили себя на роль величайшей жертвы (и я ни в коем случае не отрицаю трагедии еврейского народа, пострадавшего от рук нацистов) в конечном итоге настолько убедились в своей безнаказанности, что теперь творят то, что хотят. А именно – геноцид. Выстоит ли Тегеран? Ну, как видим, держится. Держится, потому что не он развязал эту войну, и потому что осаждающих должно быть кратно больше – а тут читайте между строк. Я сейчас не о количестве, а о смыслах.

Давайте сравним это, например, с 2014-2015 годами в Донбассе? Выходят добровольцы Горловки на центральную площадь города, чтобы защитить свои права: говорить на русском языке, чтить память своих дедов и прадедов, праздновать День Победы. На них отправляют мужиков из какого-то села Ивано-Франковской области, выдернув их из хат, объяснив, что нужно ехать вот туда и убивать за инакомыслие. Какова мотивация у этих вояк? Высокая зарплата? Возможность мародёрить и грабить? Только это тут же меркнет на фоне снаряда, который разрывается в паре метров от тебя. И не побежишь ты, ломая ноги, под осколки с трясущимися поджилками, только в том случае, если внутри тебя есть идея. Та идея, которая не меркнет и не отступает даже на фоне грозящей смерти. Когда ты отдаёшь себе отчёт: через мгновение тебя может не стать, но твоя жертва будет не напрасной. Поэтому Горловку и не взяли, хотя приходили и мобилизованные, и наёмники, и иностранцы. И идейные нацисты тоже приходили, только идея их – ничто напротив тех, кто бьётся за свой дом. Какая может быть мотивация у американцев в Иране? Такая же, например, как в Ираке, как в Афганистане? Как во Вьетнаме или Корее? Были примеры, когда Штаты одерживали верх, но точно так же были примеры, когда они уходили, несолоно хлебавши и делая вид, что ничего такого не произошло. Иран, мне кажется, будет ещё одной такой историей. Вне всяких сомнений, они потом снимут множество очень красивых фильмов о том, как победили всех плохих парней, и будут очень гордиться своей «победой». Они ведь уже объявляют себя победителями. Если честно, не могу не упомянуть шутки, мол, Байдена мы будем ещё вспоминать с теплом, дескать, какой рассудительный был президент. Так вот, это уже не шутки. Байден был со старческой деменцией, а у Трампа – шизофрения, помноженная на манию величия и осознание себя Наполеоном нового времени. Авантюра с Венесуэлой у него получилась, не поспоришь.

А дальше был сделан ошибочный шаг. Из вариантов, которые обсуждались в мире, были Куба, Мексика и Иран. Могу предположить, что логика Трампа в этом случае была такова: Мексика уже давным-давно опостылела американскому обществу, ведь на ней строилась его предвыборная программа, а реальное решение проблемы лежит глубже, нежели строить американскую версию «стены Яценюка». Куба? Давний и заклятый враг Америки, примерно такой же, как и Венесуэла, но после успеха с похищением Мадуро идти на Кубу значит повторять ту же историю. А хотелось фурора, хотелось оглушающих аплодисментов, оваций, поклонов. Трамп – гений! Трамп победил Иран! Это как выиграть чемпионат и не пойти в высшую лигу, а остаться в том же первенстве. Трамп, мне кажется, был уверен, что схема сработает: Израиль поможет (хотя тут ещё вопрос, кто в этой паре главный), обезглавливающие удары, предложение сдаваться, обещание сладких плюшек – и «писдиллер» (миротворец) снова на коне. Знаете, в какой момент лично мне стало понятно, что ситуация пойдёт по совершенно другому сценарию? Незадолго до этого Иран раздирали внутренние противостояния, в которых очень хорошо чувствовался американский душок. Объективно – больные места, на которые можно было давить, были, и в достаточном количестве. Но в первый же день вражеских бомбардировок всё протестное движение в Иране прекратилось, ибо внутренние распри – это внутренние вопросы, а когда вас бьёт внешний враг, вы объединяетесь. Посмотрите на зону СВО: фанаты ЦСКА и Спартака воюют в рядах «Эспаньолы» плечом к плечу, сталинисты и монархисты — в одном строю. Одержит ли Америка победу на поле боя? Мне кажется, до такой решительной точки вопрос не дойдёт. Потому что уже сейчас видно, что Вашингтон слабо понимает, что делать дальше. Итоги совсем не те, которых ждали, Израиль как союзник показал, что способен вырезать кварталы с женщинами и детьми, но противостоять хорошо вооружённой армии банально не может. Одним словом – вляпались.

— Как отразится война на Ближнем Востоке на нашей войне? Наверное, надо как-то побольше территорий освободить, пока нет американского носа в Киеве?

— Скажу так: нам не нужно обращать внимания на то, что происходит вокруг, потому что у нас своя война. А если быть точнее, то не смотреть на коллективного врага, но и не бросать своего союзника. Потому что Иран в сегодняшнем мире – один из немногих наших союзников, кто не бросил нас в трудную минуту, кто помог, поддержал. А учитывая нюансы, это не тот союзник, который и нам, и вам. Но вопросы СВО и параллельные им нужно решать без оглядки на Запад. Тем более, мы видим, что Европа покуда не горит желанием, что называется, «вписываться» в эту историю, а вот поддержка Киеву в последнее время идёт именно от ЕС, а не от Штатов.

— Что скажете по обстановке на наших фронтах? Вы не чужды аналитике и сводкам. Обстановка на всех направлениях для ВС РФ какая сейчас?

— Отвечу просто. Война продолжается. Я встречаюсь с бойцами, общаюсь, но сейчас в сколько-нибудь масштабном плане – я такой же наблюдатель и читатель фронтовых сводок, как и читатели нашего интервью. А становиться очередным диванным экспертом не хочу, ретранслируя радио ОБС – «Одна Бабка Сказала». Так что, давать оценку ситуации на фронтах не хочу и не буду. Последнее направление, которое я комментировал, это Северский фронт в период освобождения города, потому что там мы были постоянно на связи, узнавали все детали, общались с эвакуированными, бойцами.

— Опять же иранские события показали, что переговоры с Западом и врагами не заканчиваются ничем, кроме бомбардировок. И тут же идут наши периодические посиделки то в Абу-Даби, то в Женеве, то теперь непонятно где. Пример остудит сторонников «договориться миром» с киевским террористом и вашингтонским гопником?

— Помните, как Путин ответил Токаеву: «Саддам Хусейн тоже так думал» – на фразу о преимуществе добрых отношений перед наличием ядерного оружия? Так вот, верно, если Запад заговорил о «писдиллинге», то это верный признак того, что кого-то в ближайшие дни будут бомбить. Соединённые Штаты никогда не были и не будут сторонниками мирного сосуществования с Россией, как бы она ни называлась: Империя, СССР или Российская Федерация. Покуда мы не раздроблены на кусочки и не порабощены, мы враждебны западному миру. Хотел бы я мирного урегулирования конфликта? Само собой, чтобы как можно больше наших солдат вернулись домой живыми и целыми. Но тут важно понимать, что это мирное урегулирование возможно только на определённых условиях, ибо в противном случае это просто постановка войны на паузу, время врагу перегруппироваться, восполнить силы и так далее. В общем-то, повторение второго «минского мира». Когда некоторые обвиняли противников соглашений в нежелании жить мирно. А противники объясняли, что это просто оттягивание решающего боя. В общем, так и вышло. Конечно же, я сторонник мира, но я противник сделки. Потому что сделка – это что-то взаимовыгодное. А выгода Запада – это гибель России. И то, что может казаться нам хорошим, в большой перспективе будет нашим поражением. Видите, какая палка о двух концах? К тому же, как знаем, все переговоры с участием Украины на текущий момент – это сплошной обман с целью выиграть время и получить какие-то преференции. Помните Стамбул и выход из Киева? Чем обернулось?  Но, повторюсь, я не на фронте, и мои слова – это моё субъективное мнение. Может, у ребят на позициях взгляд другой. Но то, что я слышу от тех, с кем общаюсь, оно примерно такое же. Мы не можем столько лет проливать кровь, чтобы оставить всё, как было, и дальше просто ждать, когда на нас нападут, только с новой силой.

— Если снова вернуться к Горловке, то какие настроения в обществе? Чем дышит сегодня народ города-героя? Люди успели ощутить тень мирной жизни или нет?

— Да, как я уже говорил, с начала текущего года ситуация серьёзно отличается от предыдущих периодов. Но не настолько, чтобы провести черту «до» и «после» — вчера была война, а сегодня она закончилась. Более того, такой черты на сегодняшний день нет ни в Донецке, который выдохнул, казалось бы, после освобождения Авдеевки, ни в Мариуполе, где воздвиглась большая стройка, ни в Луганске, который вроде как выдохнул уже давно спокойно, а теперь снова подвергается ударам и атакам беспилотников и ракет. Настроения в обществе? Они неизменны. Это, конечно, усталость от войны, на которой уже успело вырасти почти что поколение людей – 12 лет, не шутка. И непоколебимое стремление к миру только в одном формате. Видели, как меняется общественное мнение на Украине касательно мира с Россией в зависимости от текущей ситуации на фронте? Так вот, даже в те дни, когда врагу шаг оставался до центра Горловки и разговоров только и было, что ударят по нам, спроси у горловчан, согласны сдаться в обмен на жизнь? Боюсь представить, как бы поколотили такого интервьюера…

— Приезжают ли в город люди из новоосвобождённых наших городов и поселков? Как идёт их адаптация к новой реальности? Есть ли сложности в общении с ними?

— Само собой, есть адаптивный период. Когда ты выживаешь месяцами, а порой и годами, в голоде, холоде, а смерть на каждом шагу дышит в лицо и смотрит трупами убитых соседей и родных, а через несколько дней — ты в безопасности — невозможно перестроиться в одно мгновение. Но люди адаптируются, возвращаются. Нужно пройти лечение, оформить документы, выплаты, пенсии, найти жильё или работу, и это постепенно втягивает в мирские заботы. Тех, кто был эвакуирован с освобождаемых и освобождённых территорий, в городе много. Кого-то вывозили сюда в пункты временного размещения, они так и остались здесь, у кого-то родня была, и они из других ПВР сюда переезжали. Донбасс ведь такой и был: семьи были разбросаны по городам, и у многих родные и близкие по всем городам сыщутся. Что касается помощи, в Горловке с этим вопросом дела обстоят организовано и слажено. Беженцев обеспечивают проживанием, питанием, одеждой, медицинской помощью и медикаментами, предоставляют возможности трудоустройства, оказывают поддержку в оформлении документов и так далее. Эти люди не брошены на произвол судьбы.

— Наши земляки и теперь уже соотечественники жили долгое время под влиянием жёсткой пропаганды русофобии и антироссийского плана. Таких людей будет больше с нашим продвижением вперед. Какую реабилитацию, фильтрацию и переосмысление они должны проходить, на Ваш взгляд?

— Я думаю, тут самый сложный вопрос касается подрастающего поколения. Когда дети успели походить в украинскую школу, где им вдалбливали, в том числе, силами западных фондов, альтернативную историю. И сегодня им нужно этот мирок в их головах осторожно разрушить и вернуть туда зерно здравомыслия. Именно что осторожно разрушить, а не прийти и сказать: забудьте! Сейчас будет правда. Это нужно, мне кажется, делать постепенно и на конкретных примерах. Детские умы неокрепшие, пластичные, чем враг и пользовался. Создав ситуацию, когда старшее поколение банально выживает и ломает голову, чем прокормить детей, когда ему нет времени банально детей воспитывать, соответствующие люди могут из них формировать массу покорных сторонников. Вот с ними — самый большой пласт работы. И эта работа нужна. С более старшим поколение проще. Люди хоть и оказались в тех условиях, в тех обстоятельствах, но тебе сколько ни тверди, истину ты знаешь.

Никуда не делся пласт обывателя, я его помню ещё по Мариуполю, когда собирается народ на улице освобождённого посёлка и задаёт вопрос: пенсии платить будут? У нас предприятие было – его восстановят? У меня будет работа дальше? Отвечаешь, что да, и люди сразу расходятся – а, ну всё, мы за вас. Их понять тоже можно – им важно, чтобы дети с голоду не умерли.

Ну а касательно тех, кто идейно враг, кто в крови ненавидит нас, тут, к счастью, работают и отрабатывают наши спецслужбы. Вы даже не представляете, какой объём работы проделывают ФСБ, Росгвардия, МВД. Они отсеивают реальных врагов. А к врагу сожаления быть не должно. Если человек прошёл ВОТ ЭТО ВСЁ, выжил, знает, кто жёг его дом, а кто отдавал свой сухпай, кто закрывал собой, но, зная всё это, продолжает работать на врага – это осознанный выбор. И закономерное наказание.

— Что скажете о волонтёрской работе, Вы также ею занимаетесь? Какие нужды основные есть у горловчан?

— От гуманитарной деятельности в последнее время мы практически отошли, за редкими исключениями. Помогаем тем, кого обычно волонтёры называют подопечными, но мне больше нравится слово друзья. Это наши друзья, с которыми нас свела судьба, мы знаем об их сложностях, трудностях, и помогаем, чем можем. В основном это одинокие старики и многодетные семьи. И это не может не радовать – количество нуждающихся сокращается. Сокращается благодаря системной работе уже не волонтёров, а местной администрации, властей Республики и России.

— Ваши прогнозы на год 2026, победу можно ждать или война начнёт лишь пытаться заканчиваться?

— Конечно же, я очень хочу, чтобы война закончилась – даже не в этом году, а в этом месяце. Но возможности такого варианта развития событий мы уже обсудили. А если говорить объективно-субъективно, глядя на происходящее вокруг, сомневаюсь, что в этом году мы можем ждать завершения боевых действий, равно как и начала этого процесса. У нас впереди Краматорск, Константиновка, Славянск… А это будет долгая и кровопролитная страница СВО…  Но я верю в лучшее…

— В преддверии светлого праздника Пасхи можете со страниц нашего издания поздравить жителей Горловки!

— Знаете, у нас было, скажем так, пророчество в 2014 году: первая Пасха кровавая, вторая голодная, третья – Победная. И кровавая была, и голодная… Ждём и верим в Победную. Когда она наступит – Богу одному известно. Но мы твёрдо верим в это. Мы знаем. Потому что иначе быть не может. Народ Донбасса прошёл уже сквозь такие мытарства земные и не только, что просто выстрадал свою Победу, выстрадал, вымолил мир и тишину. Земля уже столько крови приняла, что этой жертвой и расплатой за грехи человеческие мы, наверное, вправе просить мира во всём мире и образумить всех. Увы, вряд ли такое случится, но в Донбассе и во всей России это непременно будет. С некоторыми праздниками заранее не поздравляют, так что и я не стану. Просто скажу, что уверен, что всё будет хорошо.

— Тогда будем стремиться! Спасибо за уделённое время и до новых встреч!

— Спасибо большое! Это взаимно, и я всегда очень рад беседовать с вами! У нас уже сложилась добрая дружба, которую я очень рад поддерживать!

Источник: argumenti.ru