Трудная судьба гения русской поэзии: к 55-летию со дня смерти Николая Рубцова

Исключительно труден был жизненный путь Николая Рубцова, великого русского поэта второй половины ХХ века. Судьба его в земной жизни была к нему жестока. Поэт Сергей Викулов так писал о самородной поэзии Николая Рубцова: «Талант — всегда чудо. И потому всегда неожиданен. Читая стихи Николая Рубцова, невольно думаешь: как мог на этой скудной, в смысле культуры, почве, на невспаханном поле, да еще под затянувшееся ненастье, вырасти и вызреть такой удивительный колос, каким предстает перед нами его поэзия… Жизнь, кажется, сделала всё, чтобы убить зёрнышко его дарования еще до того, как оно даст росток» (Цит. по: Корнилов В., член Союза писателей России, «Россия, Русь, Храни себя, храни!»). О ранних годах и семье Рубцова известно мало. Поэт, заполняя анкету при поступлении в Литературный институт им. М. Горького в 1962 году, написал в графе «Сведения о родителях»: «Таких сведений почти не имею».

«Мать умерла. Отец ушел на фронт.
Соседка злая не дает проходу.
Я смутно помню утро похорон
И за окошком скудную природу.

Откуда только — как из-под земли! —
Взялись в жилье и сумерки, и сырость,
Но вот однажды все переменилось:
За мной пришли, куда-то повезли.

Я смутно помню позднюю реку,
Огни на ней, и скрип, и плеск парома,
И крик: «Скорей!». Потом раскаты грома
И дождь… Потом… детдом на берегу…» («Детство», 1967)

Село Никольское (или, как позднее назвал его Николай Рубцов в стихах, «деревня Никола»), расположенное среди лесов и болот на правом притоке Сухоны, реке Толшме, стало второй родиной поэта. Он жил здесь безвыездно с семи до четырнадцати с половиной лет. Природа и быт этого богом забытого уголка северной Руси навсегда вошли в его душу. Здесь в 1945-м году поэт написал одно из самых ранних своих стихотворений «Зима», созданное под влиянием стихотворения И. Сурикова «Детство».

В 1950 году Н. Рубцов успешно окончил Никольскую семилетнюю школу. Сохранился рассказ учительницы литературы: «Коля любил читать стихи и читал хорошо. Встанет, расставит ноги, смотрит куда-то вдаль и декламирует, а сам, кажется, мысленно, — там, с героями стихотворения» (Ужегов Г. Гении уходят в вечность. Николай Рубцов). По окончании школы Николай продолжил учебу в лесотехническом техникуме в древнем городе Тотьма. В шестнадцать лет, едва получив паспорт, добрался до Архангельска: хотел стать моряком. Из-за малого роста и физического состояния в море его не пустили.

1956-1959 гг. — действительная служба на Северном флоте в заполярном городе Североморске. Годы службы на эскадренном миноносце «Острый» прошли под знаком поэзии С. Есенина, которого в это время Россия открывала заново. Рязанский прозаик В. Сафонов, служивший с Н. Рубцовым, рассказывает: «Коля прочитал все, что было у меня о Есенине… Брат прислал мне двухтомник Есенина, вышедший в 56-м в Госиздате. Светло-сиреневый переплет, зеленое пятно неприхотливого пейзажа на обложке. Вот это был праздник! Мне и теперь он дороже многих нарядных изданий… Тогда, в машинном отделении, мы не читали друг другу собственных стихов. Даже, кажется, и в голову не пришло бы такое — читать себя. Говорили только о Есенине» (Хроника жизни и творчества).

Позднее, под впечатлением от поэзии Есенина у Рубцова появятся следующие строки:

«Слухи были глупы и резки:
Кто такой, мол, Есенин Серега,
Сам суди: удавился с тоски
Потому, что он пьянствовал много.

Да, недолго глядел он на Русь
Голубыми глазами поэта.
Но была ли кабацкая грусть?
Грусть, конечно, была… Да не эта!

Версты все потрясенной земли,
Все земные святыни и узы
Словно б нервной системой вошли
В своенравность есенинской музы!

Это муза не прошлого дня.
С ней люблю, негодую и плачу.
Много значит она для меня,
Если сам я хоть что-нибудь значу» («Сергей Есенин», 1962)

Во время службы Николай Рубцов посещает литературное объединение при флотской газете «На страже Заполярья», начинает печататься. Демобилизовавшись в ноябре 1959-го, приезжает в Ленинград, работает на Кировском заводе, учится в школе рабочей молодежи, занимается в литобъединении «Нарвская застава». В 1962 году получает аттестат о среднем образовании и поступает в Литературный институт им. М. Горького.

Ещё до поступления в вуз поэт опубликовал одно из самых значимых своих стихотворений — чрезвычайно глубокое по смыслу провидческое стихотворение «Видения на холме» (1960-1962 гг.). В момент написания он не обладал достаточной общегуманитарной подготовкой в силу жизненных обстоятельств: с пятнадцати лет не столько учился, сколько трудился на тяжелых физических работах кочегаром, тральщиком, слесарем-сборщиком. Тем не менее его произведение — образец гениальной поэтической прозорливости, позволившей ему увидеть тревожное будущее России. Казалось, в те годы нашей стране ничто всерьез не угрожало. СССР находился в зените своего могущества. В лице Н.С. Хрущева, руководителя страны, КПСС на XXII съезде обещала, что к 1980-му году в стране будет построен коммунизм как общество всеобщего счастья. И вот нашелся поэт, который с фотографической точностью нарисовал художественно зримую картину нерадужного будущего страны.

В этом стихотворении автор проявляет обостренный интерес к многовековой истории России, любовь к ее «лесам, погостам и молитвам, избушкам и цветам и небесам, горящим от зноя». Он понимает, что сила российского государства в его тысячелетней истории и в православии.

Для Н. Рубцова православная Русь и Россия — единое целое, основа современного государства. Знание древней истории Родины позволяло осознать необходимость единства правящего класса, всего народа в отражении нашествия внешних врагов. Поэт прозорливо предчувствует угрозу очередного раздора в государстве. С позиции обыденного сознания это трудно было понять: многие граждане искренне верили в монолитную спаянность правящей партии, в единство партии и народа, нерушимое могущество своего государства. Автор стихотворения говорит о внешних врагах в новом обличии, до которых рукой подать, так как они уже на подступах к России. Как это созвучно с нашим временем!

«Взбегу на холм и упаду в траву.
И древностью повеет вдруг из дола!
И вдруг картины грозного раздора
Я в этот миг увижу наяву.

Россия, Русь! Храни себя, храни!
Смотри, опять в леса твои и долы
Со всех сторон нагрянули они,
Иных времен татары и монголы.

Они несут на флагах черный крест
Они крестами небо закрестили,
И не леса мне видятся окрест,
А лес крестов в окрестностях России».

Опытнейший педагог Н. Сидоренко, преподававший в Литературном институте, сразу оценил творческий дар Н. Рубцова. Он написал в характеристике своего ученика: «Стихи его наполнены жизнью, в них свет и тени, радость и горечь… Они человечны, правдивы, выразительны… Н. Рубцов — поэт по самой своей сути». Поэтическое дарование было замечено и другими преподавателями Литературного института, и некоторыми сокурсниками (В. Кожинов, Ст. Куняев, В. Исаев и др.). Они помогли в дальнейшем с публикациями стихов в центральной печати, с вступлением в Союз писателей СССР. В августовском номере за 1964 год журнала «Октябрь» появляется первая крупная публикация Николая Рубцова. Среди опубликованных стихотворений — «Звезда полей», «Взбегу на холм и упаду в траву!», «Русский огонек». Поэт сдает в набор первую книгу «Лирика» в Архангельском книжном издательстве, подписывает договор с издательством «Советский писатель» на книгу «Звезда полей».

В своих воспоминаниях проректор Литературного института по научной и учебной работе, критик А. Михайлов отмечал: «Николай был непрост в общении. Это знают бывшие студенты, учившиеся с ним, и его товарищи вологжане, он сам страдал от этого, искренне раскаивался в своих проступках, снова срывался. И надо было много терпения и такта, чтобы помочь ему хотя бы удержаться в институте, не попасть в какую-нибудь скандальную историю». Уже после защиты дипломной работы Николай Рубцов, повинясь за свое не всегда предсказуемое поведение, скажет Михайлову: «Вы уж меня простите за мои художества… Много я вам хлопот доставил… А институт всегда добром вспоминать буду…» (Цит. по: Корнилов В., член Союза писателей России, «Россия, Русь, Храни себя, храни!»).

В 1966 — 1967 гг. Николай Рубцов принимает участие в обычных для того времени творческих писательских поездках: Вологда — Барнаул — Москва — Харовск — Волго-Балтийский канал — Вологда. Он выступает в сельских клубах, домах культуры, библиотеках. Вологодский поэт А. Романов так описывает публичные выступления Рубцова: «Николай Рубцов стихи читал прекрасно. Встанет перед людьми прямо, прищурится зорко и начнет вздымать слово за слово: «Взбегу на холм и упаду в траву…» Не раз слышал я из уст автора эти великие «Видения на холме», и всегда охватывала дрожь восторга от силы слов и боль от мучений и невзгод Родины. А потом — «Меж болотных стволов красовался восток огнеликий», — и воображение мое уносилось вместе с журавлиным клином в щемящую синеву родного горизонта. А затем — «Я уеду из этой деревни», — и мне приходилось прикрываться ладонью, чтобы люди, сидевшие в зале, не заметили моих невольных слез… Вот какими были выступления Николая Рубцова!» (Цит. по: Ужегов Г. Гении уходят в вечность. Николай Рубцов).

В 1967 году наступил звездный час поэта — вышла его книга «Звезда полей». «Эпопею издания сборника стихов Рубцова я знал хорошо, — вспоминал однокурсник А. Чечетин. — Заходили с ним в издательство, когда еще только созревал договор, и на других этапах. Уже тогда я понимал, какое важное дело совершает Егор Исаев (выдающийся советский поэт, лауреат Ленинской премии — В.К.) отстаивая, проводя и «пробивая» почти в целости-сохранности эту подлинно поэтическую книжечку стихов, явившуюся к нам словно из другой галактики» (Воспоминания А. Чечетина о Николае Рубцове). В журналах появилось несколько рецензий на сборник «Звезда полей». По этой книге Николай Рубцов защитил диплом в Литературном институте. В апреле 1968 года он был принят в Союз писателей СССР и, как члену Союза писателей СССР, в Вологде ему была предоставлена комната, а через полгода — отдельная однокомнатная квартира.

В. Кузнецов, исследователь творчества Н. Рубцова, в статье «Творческое чудо Николая Рубцова» отмечает: «Со времён Есенина Рубцов вернул в гражданскую поэзию почти религиозное отношение к родине» («День литературы»).

Между тем в 60-е годы по инициативе Н.С. Хрущева началась настоящая война с православием. В ноябре 1958 г. — марте 1959 г. прошла массовая «чистка» гражданских библиотек от литературы с религиозной тематикой. 28 ноября 1958-го ЦК КПСС принял Постановление «О мерах по прекращению паломничества к так называемым «святым местам». Причем чтобы прекратить доступ верующих к 700 учтенным властями святым местам в СССР, применялись и кощунственные, оскорбительные методы. На местах паломничества или вблизи них устраивались свинарники, отхожие места, свалки мусора. В конце 1950-х — первой половине 1960-х был вновь запрещен колокольный звон, разрешенный с осени 1941-го. Храмы отключали от водопроводной сети и канализации, запрещали ремонты («ХРУЩЕВСКИЙ» УДАР ПО ПРАВОСЛАВИЮ. ОБ АНТИЦЕРКОВНОЙ КАМПАНИИ 1958-1964 ГГ.). В 2004 году Патриарх Алексий II вспоминал «хрущевское время» как один из самых жестоких периодов преследования религии. Православные храмы закрывались, их число уменьшилось в два раза, а число монастырей сократилось до 18. Многие церкви, в том числе представлявшие собой памятники архитектуры, были разрушены. Попытки построить новые храмы или хотя бы расширить старые грубо пресекались, а инициаторы таких попыток арестовывались, их сажали в лагеря (Цит. по: Емельянов Ю. Хрущев. Смутьян в Кремле). Н.С. Хрущев обещал, что скоро по телевидению покажут последнего попа в СССР. Помню из детства, что в тот период на ряде предприятий на ярославской земле формировались специальные группы рабочих, перед которыми ставилась задача: снести все церкви в области. В этом участвовал и мой отец — рабочий комбината «Красный Перекоп». Когда в результате неудачного обрушения нескольких церквей погибли рабочие, и люди это восприняли как божье наказание, варварство прекратили. Возврат Хрущева к практике первых лет советской власти проявился не только в наступлении на церковь, но и в романтизации этого периода, возрождении революционного нигилизма, отвергнутого в сталинское время. В те годы вновь был выдвинут пропагандистский лозунг «Все мы родом из Октября», отвергавший какую-либо преемственность советского государства с дореволюционной Россией. Известный советский и российский историк Ю. Емельянов писал: «Видимо, в Хрущеве в 60-е годы пробудились симпатии к троцкизму, которые были для него характерны в 1923–1924 годах. Известно, что Троцкий в своей книге «Преданная революция», опубликованной в 1937 году, сокрушался по поводу отказа Сталина от ряда мер радикального характера, включая прекращение преследования служителей церкви» (Емельянов Ю. Хрущев. Смутьян в Кремле).

Патетический призыв поэта «Россия, Русь! Храни себя, храни!» выражает главный мотив его творчества. Символично, что эта строка, ставшая крылатой, высечена на надгробном памятнике на могиле Николая Михайловича Рубцова в Вологде.

Говорят, что поэты предчувствуют свою судьбу. Вот и Н. Рубцов, один из самых проникновенных поэтов России, предсказал свой уход из жизни в стихотворении «Я умру в крещенские морозы…».

«Я умру в крещенские морозы
Я умру, когда трещат березы
А весною ужас будет полный:
На погост речные хлынут волны!

Из моей затопленной могилы
Гроб всплывет, забытый и унылый
Разобьется с треском, и в потемки
Уплывут ужасные обломки.

Сам не знаю, что это такое…
Я не верю вечности покоя!»

Эти стихи были написаны в январе 1970 года, за год до смерти — 19 января 1971 года. В результате трагедии в этот день Россия потеряла ещё одного гениального русского поэта. Весной 1971 года Виктор Астафьев, земляк Н. Рубцова, написал: «В день сороковин, мы, друзья и земляки поэта, собрались на кладбище. Под дощатой пирамидкой глубоко и тихо спал поэт, который так пронзительно умел любить свою землю и высоко петь о ней, а вот своей жизнью совсем не дорожил. Кладбище, где он лежит, новое — здесь еще недавно был пустырь, нет здесь зелени, и деревья еще не выросли, на крестах сидят нахохленные вороны. Возле стандартных пирамидок позванивают железными листьями стандартные венки, а кругом горят, переливаются голубые снега и светит уже подобревшее, на весну повернувшее солнце. И не верится, не хочется верить, что нет его с нами, и никогда уже не будет, и мы не услышим его прекрасную, до половины только спетую песню. И хочется спросить словами повести известного вологодского прозаика В. Белова: «Коля, где ты есть-то?..» Разговоры о том, что поэты уходят, а стихи их остаются, мало утешают. Настоящего поэта никто не сможет заменить на земле…

Если при жизни Н. Рубцова было опубликовано только четыре его тоненькие книжечки тиражом сорок три тысячи экземпляров, то после смерти вышло более двадцати изданий, тираж которых перевалил за пять миллионов. Немало стихов Н. Рубцова, как и его любимого поэта С. Есенина, переложено на музыку. Критик Ю. Селезнев замечает: «Стихи Рубцова сами просятся на музыку, скорее, музыка просится из его стихов: ее нужно улавливать в них, слушать ее». Выдающийся советский композитор Георгий Свиридов написал в своем дневнике о поэзии Николая Рубцова: «Николай Рубцов. Это совсем не случайное явление нашей жизни, не случайная биография и судьба… Он — тихий голос великого народа, потаенный, глубокий, скрытый».

Много лет назад красота родной природы спасала его от тоски. Теперь стихи Рубцова, как отмечают авторы книги «Толшма от устья к истокам» супруги Кошелевы, спасают эти места от запустения. Москвичи Марина и Андрей Кошелевы переехали жить в Николу — село, где прошли детские годы Николая Рубцова. С тех пор жизнь села стала стремительно меняться. Теперь в его окрестностях вновь после длительного перерыва возделывают поля, расчищают непроходимые тропы, а в арт-резиденции «Бирюзового дома» встречают студентов лесотехнического колледжа. Кажется, что поэзия здесь не просто звучит: под нее подлаживается сама реальность.

Андрей и Марина Кошелевы. Белозерск. 2006
Фотохудожник А. Кошелев и его супруга М. Кошелева, член Союза писателей России

«Если мы хотим сохранения духовного наследия, — говорит Марина Кошелева, — то должны думать и о том, как возродить те ландшафты, которые видел поэт… Сохранить для будущих поколений морошку, кукушку, букет полевых цветов, поля и скачущего по ним коня, журавлей в небе и многое-многое другое — все, что преобразилось в поэтические образы Николая Рубцова». 6 января 2021 года в селе Никольском Тотемского района открылся мемориальный и литературно-художественный музей «Журавли».

Источник: argumenti.ru