Сакральное и насущное: о мировоззренческой альтернативе для современного человечества

В наступившем году исполняется 120 лет работе, знаковой для русской мысли, – это «Философия общего дела» Николая Фёдорова. Мировоззрение, изложенное в книге, получило впоследствии название «русский космизм» и становится всё более востребованным в наши дни, когда страна вновь ищет и обретает национальную идею. Если говорить упрощённо, это мировоззрение предполагает синтез научно-технического прогресса и христианства. Вослед рождественским каникулам публикуем беседу с Владимиром ПРЯХИНЫМ, доктором политических наук, профессором МГИМО.

– Владимир Фёдорович, что такое русский космизм персонально для вас?

– Для меня – представление о религии как о фольклорном, эмоциональном и даже, я бы сказал, пафосном толковании науки. Иными словами – выдвижение перед наукой таких задач, которые сформулированы в сакральных понятиях бессмертия, воскрешения, рая. Константин Циолковский в знаменитой беседе с Александром Чижевским, которая вошла в библиотеку русского космизма под названием «Теория космических эр», высказал следующую мысль: нельзя считать столь огромное множество людей, которые придерживались и придерживаются религиозных верований, полоумными и глупцами. В религиозных понятиях есть реальное содержание, и нам необходимо его расшифровать. Извлечь из него задачи для прикладной науки.

Как политолог и конфликтолог я бы начал наш разговор с фёдоровской концепции общего дела. Для любого руководителя – от командиров армейских отделений до глав государств – совершенно очевидно: если коллектив людей, которым ты руководишь, не занять конструктивным делом, то начинаются распри, которые могут иметь тяжёлые последствия. Если вы, войдя в здание какого-нибудь департамента, видите, что две дамы курят на лестничной площадке и сплетничают, – значит, они недостаточно заняты работой. Из этого вырастают ссоры, способные вылиться в серьёзные конфликты, которые опасны для коллектива.

Международные отношения, отношения между нациями имеют схожую природу: войны происходят вследствие недостаточной вовлечённости человечества в решение общих задач. Поэтому Фёдоров предложил идею, которая могла бы занять умы всех людей мира. Предложил цели, сформулированные в Священном Писании, – воскрешение и бессмертие, но достигаемые рукотворным путём.

– А поскольку при достижении воскрешения и бессмертия человечеству не хватит места на планете, то нужно будет осваивать космос – отсюда и название «русский космизм».

– Если быть точным, Фёдоров не подразумевал воскрешение в религиозном смысле, он использовал термин «патрофикация», или «отцетворение». Каким образом патрофикация может быть интерпретирована сегодня, скажу чуть позже, а сперва договорим про понятие «общее дело». Оно имело определённые практические последствия для деятельности МИДа Российской империи. Я не могу утверждать, что тогдашний глава министерства Михаил Муравьёв (возглавлял МИД в 1897–1900 гг. – Прим. «АН») поддерживал непосредственную связь с Фёдоровым, но Фёдоров был сотрудником министерства – статским советником, работал в московском архиве МИДа, заведовал библиотекой. Политика Муравьёва была созвучна фёдоровскому принципу общего дела, мира между народами.

Муравьёвский МИД сформулировал идею мирного сосуществования в официальном документе, представив его послам европейских государств и США. Более того, министр предложил созвать международную конференцию для обсуждения вопроса о всеобщем разоружении. Представьте, насколько ново и необычно это звучало в конце XIX века! Зарубежные коллеги восприняли идею по большей части негативно, особенно немцы (этому, в частности, посвящён роман Валентина Пикуля «Битва железных канцлеров»). Однако Россия и Голландия всё же организовали конференцию по контролю над вооружениями в 1898 году, а затем ещё одну – в 1907-м. Такая вот попытка предотвратить Первую мировую войну. Едва ли это было возможно, как и оказалось невозможным предотвратить появление химического оружия массового уничтожения. Но тем не менее удалось разработать кое-какие международные правила – и они успешно применялись впоследствии.

Фёдоров мечтал учредить министерство мира, которое бы регулировало конфликты, – подобием такого министерства можно считать Лигу Наций, прообраз ООН. Последователи американского президента Вудро Вильсона, высказавшего идею создания Лиги Наций, неоднократно обращались к вышеописанной русской мирной инициативе и прославляли уже почившего в бозе императора Николая II, под началом которого эта инициатива осуществлялась.

– Словом, идея Фёдорова о мирном сосуществовании не реализовалась в целом, но реализовалась в частностях. А теперь расскажите, как нам интерпретировать его идею о воскрешении прежде живших.

– Не воскрешение, а патрофикация – подчёркиваю это ещё раз. Из-за того что патрофикацию неверно называют воскрешением, произошла компрометация фёдоровских идей: вульгарные материалисты стали называть его мистиком, а духовенство – еретиком. Эти два клейма, увы, благополучно пережили 122 года со времени кончины Фёдорова и воспроизводятся сейчас многими. А между тем научно-технический прогресс сегодня подошёл к такому этапу, когда сформулированные Фёдоровым задачи являются задачами прикладной науки. Как человек, которому на днях исполнилось 82 года, я ощутил ускорение этого прогресса на собственной шкуре. Впрочем, великий Гегель давно отразил мысль, что научно-техническое развитие происходит быстрее, чем его философское осмысление.

– «АН» как раз недавно писали о том, что человечество понятия не имеет, как использовать открывшийся потенциал искусственного интеллекта.

– Мы вообще оказались в очень неприглядном положении: у нас нет представления, что будет с человечеством не то что через 100 лет, но и даже через 10–20. Мы не в состоянии осмыслить возможности, которыми обладаем сегодня. А русский космизм предвосхитил нынешние научно-технические достижения, осмыслил их до того, как они появились. Осмыслил, потому что прочёл религию как фольклорную концепцию научно-технического прогресса.

У космистов Фёдорова, Циолковского, Чижевского было представление о будущем человечества: цивилизация обязательно будет жить, продолжать своё существование. Они ни в коем случае не признавали идею конца времён. Согласно второму закону термодинамики, при возрастании темпов развития любой динамической системы она достигает точки бифуркации, а в этой точке, как говорил нобелевский лауреат Илья Пригожин, она либо разрушается, либо переходит в какие-то новые форматы. Перед этим выбором и оказалось сейчас человечество! Чтобы избежать катастрофы и перейти в новые форматы, нам как раз и нужен русский космизм с его задачей достижения регуляции и патрофикации. Регуляция – это овладение законами природы, в том числе достижение биологического бессмертия, а патрофикация – воссоздание прежде живших людей. И вот здесь-то – для патрофикации – как раз и пригодится упомянутый тобой искусственный интеллект, нейронные сети.

– А точнее?

– Человечество должно использовать искусственный интеллект не для создания очередного оружия, а для накопления информации о прежде живших личностях. Идея в том, чтобы с помощью нейросетей построить, перефразируя математика Андрея Колмогорова, антропоидентичные модели внутреннего мира людей, которых уже нет с нами. Именно так может быть прочтено религиозное понятие воскрешения в применении к научно-техническому прогрессу.

Причём речь идёт о цифровом воссоздании не только выдающихся личностей, о внутреннем мире которых осталось много информации, но и простых, рядовых личностей, о которых информации гораздо меньше, – для этого возможно применение эвристического моделирования, идею которого высказал медик и кибернетик Николай Амосов. Я, кстати, неслучайно апеллирую к современникам, будь то Амосов или Колмогоров, потому что русский космизм – это не только Фёдоров, Вернадский, Чижевский, Циолковский. Русский космизм – это не догма, а умонастроение, которое свойственно множеству мыслителей, и не только в России, но и в США, Китае, Индии, Франции, Германии.

Патрофикация прежде живших, биологическое бессмертие живущих ныне, общее дело, мирное сосуществование, освоение космоса – такое представление о будущем, о направлении человеческих усилий даёт основу для новой, настоящей идеологии…

– Простите, Владимир Фёдорович, перебью вас. «Никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной», – гласит Конституция РФ.

– Сергей, ты сейчас воспроизводишь то отношение к понятию «идеология», которое сложилось у нас в позднесоветский период, – как к пропаганде, причём лживой пропаганде. В действительности идеология – это система взглядов, в которой человек отражает своё отношение к окружающему миру: здесь и этика, и юриспруденция, и философия, и, что очень важно, религия.

Почему религия имела такое сильное воздействие на людей? Потому что в ней есть идеалы: воскрешение, вечная жизнь, встреча с близкими на том свете. Наука, как её зачастую преподносят, обрушила эти представления: да какое там, ну кто может верить, что Боженька сидит на небесах (Бог действительно не сидит на небесах). К сожалению, вера людей в религиозные символы поблёкла. И на место этой веры, на место этой идеологии пришла другая, потому что идеология, подобно энергии, не исчезает и не возникает вновь, она существует всегда, и если ты утрачиваешь старую духовность, то на её место приходят другие, с позволения сказать, ценности: потребительство, консюмеризм, «всё и сейчас». А «всё и сейчас» – идеология наркомании: укололся и получил всё и сразу. В аспекте цивилизации это сулит вселенскую катастрофу, самоуничтожение человечества.

Чтобы противостоять этому, нужна духовная идеология, согласно которой человеческая цивилизация бессмертна, вечна. Оттого-то русский космизм и становится сейчас настолько востребованным: он способен послужить антидотом против яда потребительского мировоззрения. Уточню, речь не идёт о том, чтобы отречься от материальных благ. Гёте в ответ на «memento mori» («помни о смерти») сказал: «Memento vivere!» («помни о жизни»). Космизм воспринимает человека как творение определённой программы (Бога), и программа эта предполагает не только жертвы, труд, лишения, но и наслаждение миром в полной мере. Главное – соблюдать эту меру.

Деградация человечества – прямое следствие кризиса религии. У нас, слава Богу, авторитет церкви ещё как-то поддерживается, а что происходит на Западе – просто кошмар (никогда не забуду, как в Манчестере меня привели в ресторан, размещённый в бывшем университетском храме). Сейчас, когда всё больше обостряются международные отношения, миссия России – дать миру альтернативу войнам и самоуничтожению. Это идёт даже не от Фёдорова, а от монаха Филофея, который в XVI веке сказал: «Москва – Третий Рим». Кто-то видит здесь претензию на мировое господство, но нет, ничего подобного, Россия понимается здесь как светоч высокой морали, высокой этики, которая должна служить маяком человечеству. В этом – предназначение нашей страны.

Источник: argumenti.ru