Полковник Валерий Чумаков: Наилучшее оружие по борьбе с террором — снайперское

Ветеран 8-го отряда специального назначения внутренних войск МВД России «Русь» полковник в отставке Валерий Чумаков: «В борьбе с терроризмом и для противодействия привлечения нашей молодежи к участию

 В интервью газете «Аргументы недели» полковник Валерий Чумаков (позывной – «Медведь»), в прошлом заместитель командира 8 отряда специального назначения «Русь» по специальной подготовке, кавалер ордена Мужества, сказал, что наши спецназовцы при проведении контртеррористических операций ставят на первое место жизнь заложников.

Сейчас в период СВО есть случаи, когда граждане РФ становятся на путь террора и выполняют задания украинских спецслужб. Каковы, по Вашему мнению, причины этого явления и как с ним бороться?

На мой взгляд, всё кроется в отсутствии государственной идеологии и оттого слабом осознании факта, что несмотря на любые политические разногласия, которые могут быть в обществе, существуют высшие и вечные ценности: Мать, Родина, родной дом, которых надо защищать.  Считаю, ситуацию здесь могут поправить военно-патриотические клубы, которые создают с участием ветеранов боевых действий, в том числе ветеранов спецназа и разведки, ветеранов, специальной военной операции. Круг молодёжи, который привлекается в эти клубы, достаточно широк. Такие клубы у нас существуют, например, в Москве, Подмосковье, Курске, Глазове, Екатеринбурге, Красноярске, Иркутске. Туда приходят сложные и проблемные подростки, которые зачастую состоят на учете в инспекции по делам несовершеннолетних. Через небольшое время с началом работы с ними они избавляются от вредных привычек, у них появляются нормальная мотивация, особый интерес преодолеть себя в достижении цели. После этого они становятся достойными гражданами. Спортивные школы, секции также могут помочь в борьбе с терроризмом. Так, в Мордовии у нас есть спортивная школа смешанных единоборств «ZOTOV TEAM», которая возглавляется ветераном 8 отряда специального назначения «Русь» Дмитрием Зотовым. В этой школе ребята не только занимаются боевыми единоборствами: из них воспитываются будущие защитники Родины и настоящие граждане своей страны.

Государство Израиля около 80 лет успешно борется с терроризмом. Что можно позаимствовать из израильского опыта борьбы с террором для нашей страны и ее спецподразделений?

Наш офицер 8-го отряда специального назначения «Русь» Юрий Назарчук стажировался в 1995 году в израильском отряде специального назначения по борьбе с терроризмом ЯМАМ. Я достаточно долго с ним беседовал. У израильтян можно позаимствовать работу психологов, которые служат в израильском спецназе. Они работают в качестве переговорщиков с террористами и подсказывают командиру спецподразделения, когда террористы наиболее уязвимы и можно проводить штурм, вплоть до того, что они дают указание о возможности проведения успешного штурма. Это дело у них поставлено на протяжении десятилетий. И мне очень понравилось правило израильского спецназа: террорист, поднявший руку на заложников, не берётся в плен, даже если он сдается, в любом случае он должен быть уничтожен. У нас по сравнению с израильтянами большая разница в приоритетах. У израильтян на первом месте находится жизнь и здоровье бойцов спецподразделения, на втором месте-уничтожение террористов, на третьем — сохранение жизни и здоровья заложников. У российского спецназа совершенно иначе. На первом месте-жизни заложников, на втором месте-уничтожение террористов, на третьем — сохранение жизни и здоровья бойцов спецназа.

 Украинские спецслужбы используют для терактов в России беспилотную авиацию, причём их агенты запускают БПЛА с территории нашей страны. Как спецподразделения Росгвардии могут этому противодействовать?

На мой взгляд, здесь существует одно надёжное средство — хороший контакт между подразделениями спецназа Росгвардии и оперативными подразделениями МВД и в ФСБ, теми, что занимаются негласными методами добычи информации в отношении бандеровского подполья. Они устанавливают вероятных фигурантов и объекты, где необходимо проводить специальные адресные мероприятия с участием спецназа. Так, например, в 2000-е годы наш 8 отряд спецназначения «Русь» добился высокой результативности работы благодаря тесной координацией с сотрудниками Департамента военной контрразведки ФСБ (из подразделения, которое возглавлял офицер с позывным «Змей»). Прежде, чем направить подразделение спецназа к цели, они добывали максимально подробную информацию о противнике. Кроме того, на любую задачу по отработке, поступившей от них оперативной информации всегда выезжали их сотрудники, действовавшие вместе с нами, в наших боевых порядках. Благодаря взаимодействию с военной контрразведкой мы добились высоких результатов.

Известные зарубежные полицейские антитеррористические спецподразделения, такие, как американский SWAT, французская GIGN, германская GSG-9 успешно противодействовали терроризму. Что можно позаимствовать из западного полицейского антитеррористического опыта для спецподразделений Росгвардии по борьбе с терроризмом?

В спецподразделении GIGN стажировался ветеран нашего отряда подполковник запаса Магомед Гаджиев в начале 2000-х годов. У них сильной стороной является большое внимание государства, всестороннее обеспечение, правовая, социальная защита, то есть всё то, что даёт сотрудникам спецподразделения уверенно себя чувствовать, спокойно работать, идти с высоко поднятой головой. Кроме того, он отметил высокую качественную работу психологов при ведении переговоров. Слабой стороной является тот факт, что для того, чтобы уничтожить террористов, необходима команда на уровне министра внутренних дел страны. Также отмечено, что у них не экономят на материальном и техническом оснащении. Например, фал для штурма здания с использованием спусковых устройств. Ресурс фала – сто спусков. Провели, используя его, 10 спусков, осталось 90, поставили отметку на фале, провели ещё 10 – снова отметка на фале. Закончился ресурс использования —  фал списывают. Никакого «бережливого использования»: жизнь и здоровье сотрудника дороже. Другой пример. Произошла у нас-трагедия в Норд-Осте. Моментально оперативно отреагировали. Построили такой же объект в натуральную величину. Во французском спецподразделении большое внимание уделяется интерьеру в деталях, оборудованию помещений для тренировок, как это будет выглядеть в реальной жизни и боевых ситуациях без каких-либо упрощений. Подразделение GIGN, где стажировался Гаджиев, прибыло в аэропорт для отработки штурма самолёта, в котором террористы удерживают заложников. Для тренировки штурма французским спецназовцам предоставили не макет, а настоящий, действующий самолёт, несмотря на то, что будут использоваться специальные средства. Сильной стороной французского спецназа является то, что любая боевая техника, запрашиваемая для проведения операции, предоставляется немедленно. Что касается тактики действий, как отметил наш офицер, ничего нового он для себя не открыл. Не хочется умалять достижения иностранного спецназа, но такие же операции, которые проводили они, а то и сложнее, буднично проводятся у нас.

В западных армиях, например, в США, в Великобритании и даже в Израиле созданы армейские спецподразделения по борьбе с терроризмом. Так, например, в армии США действует антитеррористическое спецподразделение Дельта, в Великобритании в составе 22-го полка SAS действует эскадрон Е, натренированный на борьбу с терроризмом, в составе Армии Обороны Израиля действует спецподразделение Сайерет Маткаль. Чем ценен западный армейский опыт по борьбе с терроризмом и что можно было бы перенять из него для спецподразделений нашей страны, которые воюют с террористами?

На мой взгляд, у них уделяется большое внимание сохранению жизни личного состава при проведении операций. У нас в этом плане необходимо работать.

Американцы и израильтяне используют для борьбы с терроризмом спецподразделения авианаводчиков, вооружённых электронной аппаратуры наведения авиации: бомбардировочной, вертолётной, беспилотной. Так, например, в Израиле успешно действует спецподразделение Шальдаг. Стоит ли России пойти по этому пути и создать такие спецподразделения по борьбе с терроризмом и стоит ли такие спецподразделения включать в состав Росгвардии?

Я думаю, что стоит вообще включить то, что необходимо, то, что наработано в мировом антитеррористическом опыте. Это имеет большое значение. Так в состав некоторых воинских частей спецназа внутренних войск МВД (ещё до того, как ВВ были преобразованы в Росгвардию) были введены минометные батареи, чтобы отряд спецназа был полностью автономен в борьбе с террористическими бандами. Когда подразделение поддержки разово, от случая к случаю, придаётся спецназу, эффективность применения намного ниже, чем если б оно входило в его состав и проходило полноценную подготовку вместе с подразделениями специального назначения. Бойцы и командиры подразделений поддержки, если можно так выразиться, притираются к бойцам и командирам подразделений спецназа, и это улучшает результат на порядок. Во время контртеррористических операций на Северном Кавказе рядом с командиром отряда (а иногда и командиром группы спецназа) в большинстве случаев находились арткорректировщик и авианаводчик. 

Какое оружие, по Вашему мнению наилучшее для борьбы с терроризмом? 

Несомненно, снайперское оружие.

Какое ваше любимое оружие для проведения спецоперации?

За время службы отряд со мной всегда был автоматический пистолет Стечкина. И я всегда мысленно произносил выдающемуся конструктору Стечкину: спасибо. Бывая на кладбище в Туле, где похоронен Павел Яковлевич, всегда оставляю на его могиле две красные гвоздички. Если предстоит работать внутри помещения, этот пистолет идеален. Он не даёт рикошетов, в то время, как автомат может дать в помещении рикошет, обладает хорошим останавливающим действием, стреляет как одиночным, так и автоматическим огнём, прост в обслуживании и, вообще, очень надёжное и эффективное средство.

Какие снайперские винтовки Вы считайте лучшими для антитеррора, российские ОСВ 96, американские Barrett M 82, английские Accuracy International AS 50, германские G 29 и почему, а также какую винтовку выбрали бы Вы для проведения спецоперации по борьбе терроризмом?

Хотелось бы пояснить, что при всём уважении к импортному качественному снайперскому и иному оружию необходимо пользоваться российским оружием. Во-первых, оно более неприхотливое, во-вторых, сейчас, когда требуется импортозамещение, необходимо иметь оружие с достаточным количеством боеприпасов, которые можно использовать и в боевой подготовке, и в боевом применении. Толку не будет от снайперского и вообще специального оружия, если боеприпасов к нему минимум, так как они импортные. Снайперские винтовки, автоматы, пистолеты, пистолеты-пулемёты спецназа не должны стоять в комнате хранения оружия и использоваться по каких-то «особым» случаям только потому, что каждый патрон на счету. 

Западные антитеррористические спецподразделения имеют свою вертолётную авиацию для спецоперации. Причём пилоты этой авиации имеют особую подготовку для поддержки действий антитеррористических спецподразделений. В частности, такие авиационные спецподразделения есть в армии США, в Германии и в Италии. Стоит ли создать в составе антитеррористических спецподразделений Росгвардии подразделения вертолётной авиации для успешного проведения операции?

Несомненно, стоит. Если со спецназовцам вертолётчики пересекаются периодически, то есть не работают постоянно с подразделением, эффективность работы спецназа снижается. Когда спецназовцы и авиаторы вместе выполняют задачу по подготовке и тренировке, им следует постоянно взаимодействовать. Если вертолётные подразделения будут в составе спецназа, эффект действий подразделений будет намного выше.

Валерий Геннадьевич Чумаков: От себя хочу добавить, что в боевых подразделениях спецназа, несомненно, должны служить контрактники. Но по моему глубокому убеждению сперва их необходимо призывать на службу срочниками и в течении полугода пропускать через учебные группы специального назначения.   Откуда? Да из тех самых военно-патриотических клубов, спортивных школ и секций, по их рекомендациям. После полугода подготовки в учебной группе, следует определить, готов ли солдат служить в спецназе. Если не готов и — самое главное! – не желает, его необходимо перевести в обычное подразделение. Важно: задача учебки – не только правильно обучить, но и правильно воспитать. А ещё – отсеять негодных кандидатов. Оставлять служить в спецназе (и соответственно заключать с ними контракт) нужно только тех, кто готов переносить трудности, способен работать на результат в коллективе и обладает для этого высокими боевыми и морально-психологическими качествами. В этом — залог будущих побед и минимальных потерь при этом. Как у нас говорят: «Победить — и выжить, чтобы победить вновь». С новыми навыками и боевым опытом.

 

Источник: argumenti.ru