Судьба специального назначения

В издательстве «Аргументы недели» выходит уникальная книга «Последний год КГБ. Операция «Ламбада». Автор – Алексей Георгиевич Егоров, в советское время – высокопоставленный офицер КГБ – этой самой мощной спецслужбы СССР, лично названный Рональдом Рейганом «врагом Америки». Далеко не каждый советский чекист удостаивался «высокой чести» получить такую личностную характеристику от самого президента США.

Алексей Егоров был не только свидетелем, но и активным противником уничтожения главного спецоргана страны. По сути, сегодня он стал бытописателем того политического предательства советской правящей верхушки в угоду Западу. Об этом и о многом другом он очень обстоятельно рассказал в своей книге. В преддверии выхода нового детектива – «информационной бомбы» в издательстве «АН» поговорили с автором Алексеем ЕГОРОВЫМ.

– Алексей Георгиевич, несколько слов о том, что привело вас, выпускника биолого‑химического факультета МГПИ имени Ленина и сотрудника структуры Академии наук, в ряды Комитета государственной безопасности СССР.

– Мой путь в Комитет государственной безопасности был вполне закономерным, хотя со стороны может показаться неожиданным. После окончания с отличием биолого‑химического факультета МГПИ имени Ленина в 1975 году я начал работать в структурах Академии наук СССР и Госкомитета по науке и технике – занимался переводами научно‑технической литературы. Знание иностранных языков, аналитический склад ума и серьёзная научная подготовка – всё это в совокупности привлекло внимание кадровиков КГБ. Я пришёл в органы госбезопасности в 1976 году, а в 1978‑м с отличием окончил двухгодичные контрразведывательные курсы Высшей школы КГБ имени Ф.Э. Дзержинского с углублённым изучением иностранного языка. Для меня служба в КГБ была не просто работой, а осознанным выбором – возможностью защищать свою Родину, применяя интеллект и знания. И я ни секунды не пожалел об этом выборе, несмотря на все драматические повороты, которые пришлось пережить вместе со страной.

– Ваши воспоминания уникальны очевидной и беспощадной правдивостью, несмотря на то что книга является художественным произведением. Например, неожиданная история о том, как из резиденции Горбачёва вдруг пропала видеокассета с сугубо семейной, личной записью. Как её искали. Как её нашли и выяснили, что украл запись… сотрудник личной охраны генсека с целью перепродажи на Запад! Получается, что так называемая перестройка положила начало не только экономическому и общему краху СССР, но и моральному разложению некоторых сотрудников самого КГБ?

– Вы совершенно верно подметили эту тенденцию. История с исчезновением видеокассеты из резиденции Горбачёва – действительно очень показательна. Представьте себе: сотрудник внешней охраны объекта «Барвиха‑4», названный в книге Сергеем Фёдоровым, обнаружил в мусорном контейнере видеокассету, выброшенную вместе с мусором горничной, и моментально сообразил, как на этом заработать – решил продать её иностранным корреспондентам за сто тысяч долларов. Это был прапорщик КГБ! Человек в погонах, давший присягу!

Перестройка действительно запустила механизмы морального разложения, которые затронули и некоторых сотрудников КГБ. Когда рушатся идеологические устои, когда сверху – от самого генсека – идёт сигнал, что можно всё, что главное – личный комфорт и благополучие любой ценой, тогда неизбежно начинается эрозия ценностей и в силовых структурах. Посмотрите: даже в ближайшем окружении Горбачёва происходили удивительные вещи. Его собственный начальник охраны Юрий Сергеевич Плеханов, человек принципиальный и кристально честный, в сердцах говорил, что готов «лично придушить этого козла» – вот до чего его довели действия генсека.

При этом хочу подчеркнуть: подавляющее большинство сотрудников КГБ сохранили верность присяге и профессиональную честь. Моральное разложение коснулось некоторых, но не подорвало дух чекистского корпуса в целом.

– В 1990 году вы были помощником заместителя председателя КГБ, начальника контрразведки Виктора Грушко. С какого времени в КГБ стали замечать (не могли не видеть!), что руководство страны ведёт её в пропасть? А чтобы тот путь был свободен от возможных «пробок», в первую очередь начали тормозить и работу самого КГБ? Ведь видели же?

– Видели, и видели хорошо. Первые серьёзные тревожные звоночки зазвучали ещё в 1988–1989 годах. А к концу 1990 года для профессионалов уже всё было предельно ясно. Я тогда работал помощником заместителя председателя КГБ Виктора Фёдоровича Грушко и регулярно готовил записки для доклада Горбачёву с оценкой ситуации, в том числе основанные на том, как американское посольство видит положение дел в СССР. Американцы, кстати, искренне беспокоились – не злорадствовали, а именно беспокоились,  – что ядерная супердержава может стать неуправляемой.

Горбачёв эти записки внимательно читал, соглашался, что ситуация обостряется до крайности, поручал знакомить с ней «вкруговую» руководителей страны. И… ничего не делал. Абсолютно ничего. Это обескураживало и доводило до отчаяния.

Что касается «торможения» работы КГБ – это происходило системно. Сначала из ключевых госорганов убрали людей, которые могли сопротивляться и поддерживать деятельность КГБ. Через структуры влияния проводилась планомерная дискредитация органов госбезопасности в СМИ. Владимир Александрович Крючков делал всё возможное, чтобы противостоять этому: добился принятия в мае 1991 года Закона «Об органах государственной безопасности в СССР», который впервые в истории страны чётко устанавливал статус и полномочия КГБ. Сумел существенно повысить денежное довольствие сотрудников, чтобы они в период тотального дефицита не думали о том, как прокормить семьи. Добился включения двух воздушно‑десантных дивизий и мотострелковых соединений в состав войск КГБ.

Мы не сидели сложа руки. Но противостоять безволию и вредительству главы государства в условиях советской политической системы было крайне сложно.

– Чтение вашей книги подводит к выводу, что лишь эгоизм, себялюбие, отсутствие политической воли, покорность Западу Горбачёва и Ельцина определили геополитическую катастрофу – уничтожение Советского Союза. Они не умели мыслить стратегически? Или они мыслили стратегически, но по шпаргалкам, написанным на Западе?

– Мой ответ парадоксален: и то и другое. Они не умели мыслить стратегически в интересах своей страны – и одновременно мыслили стратегически, но в интересах совершенно других сил и лично себя.

Горбачёв был ярчайшим образцом эгоизма и лицемерия. Я вам расскажу эпизод, о котором мне рассказывал Крючков. В начале 1991 года во время разговора наедине Горбачёв спросил его: «Володя, если так будут развиваться события на международной арене, то скоро речь может пойти о создании всемирного правительства. Как ты думаешь, смогу я его возглавить?» Вот уровень стратегического мышления главы великой державы! Владимир Александрович потом сказал мне, что про себя подумал: «Да этому м… на Западе даже овец пасти не доверили бы».

Что касается «шпаргалок с Запада» – это тоже реальность. Целенаправленное воздействие на Горбачёва оказывали агенты влияния, прежде всего Александр Николаевич Яковлев, завербованный ЦРУ ещё в конце 1950‑х годов во время стажировки в США. На Ельцина американцы выходили напрямую через посла Мэтлока и его команду.

Но я бы не сводил всё только к западному влиянию. Главная трагедия этих людей – абсолютное отсутствие любви к своему народу и к своей стране. Для них превыше всего стояли личные амбиции, комфорт, желание любой ценой понравиться на Западе. А народы огромной страны их попросту не интересовали. Ельцин мне прямо сказал в 1991 году: «Национальные республики меня совсем не интересуют, пускай сами копаются в своих проблемах».

– События августа 1991 года освещены с различных сторон и точек зрения. Но никто нигде так и не сказал, как рядовой личный состав КГБ (не высшее руководство) отнёсся к происходившему. Восполните эту нишу своим рассказом.

– Это действительно важный вопрос, о котором мало кто говорит. Рядовой и оперативный состав КГБ, а также подавляющее большинство руководителей среднего звена однозначно поддержали ГКЧП. Люди были готовы выполнять жёсткие приказы для спасения Советского Союза. Честно скажу: если бы Владимир Александрович Крючков дал чёткий, ясный приказ действовать, он был бы выполнен безоговорочно.

Но произошла странная вещь. Рано утром 19 августа 1991 года у супруги Крючкова Екатерины Петровны случился микроинсульт – и это крайне негативно повлияло на самого Владимира Александровича. Воля этого обычно очень энергичного человека как будто была парализована. Нужные приказы не отдавались, решения не принимались, чрезвычайный Съезд народных депутатов СССР не был оперативно созван, хотя именно он мог бы легитимно отстранить Горбачёва от власти.

Люди в подразделениях были в полной боевой готовности. В спецподразделениях ждали команды. А команды всё не было. И это ожидание, переходящее в недоумение, а потом в растерянность, было страшнее любого боя. Простые сотрудники КГБ – оперативники, технари, пограничники – смотрели, как разваливается всё, чему они служили, и не могли понять, почему руководство бездействует.

Интересна и другая сторона: на массовых акциях «защитников Белого дома» сотрудников КГБ практически не было. Органы безопасности в подавляющем большинстве своём были на стороне ГКЧП и сохранения страны. Именно поэтому после провала ГКЧП по сотрудникам Комитета прокатилась настоящая репрессивная волна.

– О том, что главный идеолог Александр Яковлев в 1950‑х годах был завербован ЦРУ, говорили и намекали многие. Вы об этом говорите конкретно. Как же этот человек, агент ЦРУ, смог стать одним из «неприкасаемых» политических руководителей СССР? Комитет не увидел? Или ему приказали «не увидеть»?

— Комитет всё видел. И не просто видел – у нас были конкретные, документально подтверждённые данные. По линии внешней разведки и по линии контрразведки была получена подробная информация о том, как ЦРУ оказывает поддержку Яковлеву во время его поездок за рубеж. Всё это легло в основу обстоятельной записки о враждебной деятельности Яковлева, которую Крючков лично доложил Горбачёву.

И знаете, что сделал Горбачёв? Он попытался «замылить» вопрос – он виртуозно умел это делать. Но Крючков был настойчив, дважды возвращался к этой теме на встречах с президентом. В итоге Яковлев был в смятении, испуган и вынужденно покинул высокие должности. Но – и это принципиальный момент – одобрения на глубокую разработку Яковлева, а тем более на его арест Горбачёв так и не дал.

Почему? Потому что Яковлев был «своим», идеологически близким, работал в одном направлении с Горбачёвым – разрушал Советский Союз изнутри. А позднее Горбачёв сам признавался, что его цель была демонтировать Советский Союз и существовавший тогда строй и он этим гордится. Горбачёв попросту не мог сдать единомышленника и одного из главных архитекторов «перестройки».

Кстати, несколько дел на других агентов влияния ЦРУ были у нас готовы к реализации путём ареста. Этому помешали августовские события 1991 года. А кое‑кто из этих людей потом занял высокие должности в новой России, а одному даже поставили памятник после смерти. Мне очень интересно, что будет, когда через 20–30 лет ЦРУ раскроет свои архивы. Думаю, нас ждёт много неожиданных открытий.

– Вы пишете, что Горбачёв однажды поинтересовался, сможет ли он стать главой мирового правительства, если таковое образуется. Он шутил? Мечтал об этом серьёзно? Или эту мысль на грани безумия ему внушала супруга?

– Это не было шуткой. К сожалению, это было абсолютно серьёзно. Он действительно мечтал об этом. Что касается роли Раисы Максимовны – безусловно, её влияние на мужа было колоссальным. Я имел возможность лично наблюдать эту пару во время визита в «Барвиху‑4». Она контролировала каждый его шаг. Младший брат Горбачёва Александр Сергеевич прямо говорил мне: «Миша – обыкновенный подкаблучник». Раиса Максимовна имела огромное влияние на все его решения, даже самые мелкие. Ни одно серьёзное кадровое назначение не проходило без её одобрения.

Мне кажется, амбиции о мировом правительстве были результатом и его собственной непомерной гордыни, и её постоянного нашёптывания о его «исключительной исторической миссии». Сочетание провинциального честолюбия, глубокой внутренней неуверенности и постоянной лести со стороны Запада создало гремучую смесь. Горбачёв искренне поверил, что он – новый мессия мировой политики, что он «остановил холодную войну», «освободил Восточную Европу», «объединил Германию». А то, что он разрушил великое государство и обрёк миллионы советских людей на страдания, – это его не беспокоило. Это, безусловно, граничило с манией величия и даже безумием.

– Пришедший вместе с Горбачёвым к власти новый политический бомонд формировался не вокруг привычной всем советским людям несбыточной идеи о коммунизме, а лишь вокруг быстрого доступа ко всем заманчивым советским финансовым потокам и активам. В том числе для личного обогащения. И здесь присутствие в процессе «андроповского КГБ» было для них лишь досадной и опасной помехой. Это так?

– Именно так и было. Пришедший с Горбачёвым политический бомонд формировался вокруг совершенно новой парадигмы: быстрого доступа к советским активам, денежным потокам, ресурсам с целью личного обогащения. Идеи, даже формально декларируемые, уходили на второй, третий, десятый план.

И в этой ситуации КГБ, воспитанный Андроповым в духе бескорыстного служения Родине, неподкупности и высокого профессионализма, был для них смертельно опасной помехой. Мы знали слишком много. Мы видели, кто есть кто. У нас были досье, оперативные данные, проверенная информация.

Именно поэтому ещё в середине 1980‑х начались массированные нападки на «андроповский КГБ», попытки скомпрометировать. Потом – с назначением Бакатина – пошёл откровенный разгром. Помню, как Бакатин на одном из совещаний прямо заявил: «Я выбью из вас дух чекизма!» Он организовал передачу американцам подробнейших схем установки наших новейших прослушивающих устройств в новом здании посольства США в Москве. Просто так передал! Бесплатно! Даже американцы были в шоке – их директор ЦРУ, говорят, покрутил пальцем у виска, глядя на портрет Горбачёва.

Андроповские принципы были абсолютно несовместимы с философией новых хозяев. Юрий Владимирович учил нас получать объективную, неприукрашенную информацию, глубоко её анализировать и докладывать с конкретными предложениями. Для людей типа Горбачёва и его окружения такой подход был смертельно опасен – ведь объективная информация разоблачала их действия.

– Скажите, можно ли самого Горбачёва назвать коррупционером в мерках сегодняшнего дня? Ведь если бы он был таковым, то, наверное, не стал бы юродствовать в рекламе американской сети пиццерий? Или это тоже была продуманная пиар‑маскировка Горбачёва?

– Вопрос сложнее, чем кажется. В классическом понимании коррупционера – того, кто берёт взятки в конвертах, – Горбачёв, пожалуй, не был. Но есть коррупция более тонкая и более опасная: когда за лояльность к Западу получают иные «дивиденды».

Посмотрите на факты. Став президентом в 1990 году, Горбачёв тут же повысил себе зарплату до 4 тысяч рублей (при средней по стране 300 рублей), а позднее, в 1991 году, – ещё больше. Андропов, для сравнения, получал как генеральный секретарь около 1500 рублей, из которых 200 отправлял в детский дом. Вот вам разница в мировоззрении.

Был и конкретный факт коррупции. В Южной Корее ему передали 100 тысяч долларов на благотворительные цели. Так он их отдал только после многочисленных напоминаний со стороны Крючкова.

А после отставки? Немецкое правительство подарило ему особняк Хубертус близ Тегернзее в Баварии – трёхэтажный замок стоимостью около семи миллионов евро. «В благодарность за объединение Германии без всяких условий». Вот она, оплата за сданную страну.

Реклама «Пиццы Хат» в 1997 году – это действительно было шокирующе. Бывший глава ядерной супердержавы, снимающийся в рекламе американской сети пиццерий! Я не думаю, что это была продуманная пиар‑маскировка. Это было банальное желание заработать деньги плюс полное отсутствие чувства собственного достоинства. Человеку, который обрёк на нищету и унижение миллионы сограждан, видимо, не пришло в голову, что сняться в такой рекламе – значит окончательно утратить уважение и соотечественников, и потомков.

Так что если говорить о коррупции как о моральном явлении – о готовности продать интересы страны за личные выгоды, – то Горбачёв был самым настоящим коррупционером. Только предметом торговли у него была не должность или государственный контракт, а целая страна.

– Председатель КГБ Владимир Крючков предлагал советскому премьеру Рыжкову при поддержке КГБ и армии стать главой государства, когда стало понятно, что крах СССР не за горами. Тот испугался и отказался. Вскоре Горбачёв его снял и назначил Павлова, который устроил первый советский дефолт, отменив 50‑ и 100‑рублёвые купюры, что сильно тряхнуло страну. Народ зароптал… Если бы Рыжков согласился, он смог бы сохранить СССР? И из чего исходил сам Крючков, предлагая эту непростую рокировку?

– Крючков действительно провёл с Николаем Ивановичем Рыжковым конфиденциальный разговор и предложил ему поддержку КГБ, Министерства обороны и всех патриотических сил в случае согласия возглавить страну. Рыжков тогда имел огромный авторитет после эффективной ликвидации последствий землетрясения в Спитаке, был противником многих опасных инициатив Горбачёва.

Что Рыжков сделал? Он испугался. Заволновался, несколько растерялся и заявил, что не верит Крючкову и считает это провокацией, якобы организованной по поручению Горбачёва. Уговоры и объяснения Владимира Александровича результата не дали. А вскоре у Рыжкова случился сердечный приступ, и Горбачёв отправил его в отставку.

Смог бы Рыжков сохранить СССР? Трудно сказать однозначно. Но шансы были весьма неплохими. Рыжков – человек с государственным мышлением, опытный хозяйственник, хорошо разбирающийся в экономике, пользовавшийся уважением в армии и силовых структурах. За ним стояла реальная сила. Если бы он решился возглавить борьбу за сохранение страны в конце 1990 – начале 1991 года, когда процесс распада ещё не стал необратимым, многое могло бы повернуться иначе.

Крючков исходил из простой логики: нужен был лидер, сочетающий три качества – народный авторитет, государственное мышление и готовность к решительным действиям в рамках закона. Горбачёв явно вёл страну к краху. Ельцин был сосредоточен на разрушении союзного центра. Рыжков в этой ситуации был оптимальной кандидатурой. Легитимное переизбрание Съездом народных депутатов СССР – абсолютно законный путь.

Но Рыжков не решился. А потом Горбачёв назначил премьером Павлова, который устроил известный «павловский обмен» 50‑ и 100‑рублёвых купюр, так как предполагали, что в кубышке у представителей теневой экономики очень много наличных денег, а реально эта мера подорвала последнее доверие народа к власти. Хотя сам Павлов, надо отдать ему должное, был твёрдым сторонником сохранения Союза и осознанно вошёл в состав ГКЧП.

– На похоронах Владимира Крючкова вы выступили с прощальным словом, назвав его профессионалом высочайшего класса. Если бы ГКЧП не был предан самим Горбачёвым, кем бы стал впоследствии сам Владимир Крючков?

– Если бы ГКЧП не был предан Горбачёвым (а именно он дал карт‑бланш действовать, а потом публично от всего открестился), то судьба Владимира Александровича сложилась бы совершенно по‑другому.

Думаю, что при успешном исходе событий Крючков сыграл бы ключевую роль в стабилизации страны и запуске процесса осмысленных реформ. Он обладал всеми необходимыми качествами государственного лидера высшего уровня: феноменальной эрудицией, знанием международной политики, опытом работы в разведке и контрразведке, великолепным знанием людей, умением находить компромиссы и строить команды. Владел венгерским и немецким языками, имел обширные международные связи, пользовался уважением зарубежных коллег.

Он мог бы стать одним из политических лидеров Советского Союза, хотя никогда не стремился к первой роли в стране. Его политическая платформа была абсолютно разумной: постепенные экономические реформы с учётом китайского опыта при сохранении сильной политической власти и целостности страны. Он не был догматиком – наоборот, неоднократно говорил о необходимости создания социально ориентированной рыночной экономики по типу шведской. При этом, кто знает, может быть, и принял бы решение уйти на заслуженный отдых в какой‑то момент.

На похоронах в ноябре 2007 года в клубе Дзержинского я выступил с прощальным словом, назвав его профессионалом высочайшего класса. И это не было фигурой речи. В некрологе Центра общественных связей ФСБ тогда очень точно сказано: «Жизненный путь генерала армии В. Крючкова является примером беззаветного служения своему Отечеству и народу. Он всегда пользовался заслуженным авторитетом и глубоким уважением не только как профессионал высочайшего класса, но и как человек, отличавшийся доброжелательностью, душевной теплотой и внимательным отношением к окружающим».

До конца жизни Владимир Александрович переживал, что ему не удалось спасти Советский Союз. Это была его главная душевная рана. Но нельзя сказать, что он ничего не сделал – именно благодаря его усилиям в последние годы СССР вообще оставался шанс на спасение. А после освобождения из тюрьмы он продолжал служить стране – писал записки Путину по вопросам внешней и внутренней политики, с неослабевающим интересом следил за возрождением России.

– И последнее: почему операция или попытка спасти и КГБ, и СССР получила романтическое название «Ламбада»? Заседание ГКЧП проходило тоже на музыкальном фоне знаменитого «Лебединого озера». По печальной аналогии, что ли?

– Насчёт спасения КГБ и СССР это уж совсем громко. А название родилось естественным образом. Когда Крючков рассказывал моему герою о пропавшей кассете, выяснилось, что на ней Раиса Максимовна танцует топлес ламбаду на яхте «Крым» на фоне волн Чёрного моря. Тогда модная мелодия ламбады звучала буквально из каждого утюга – это была абсолютно доминирующая в то время мелодия. И я, заводя рабочую папку для материалов по этой операции, написал на обложке «Операция «Ламбада». Кстати, официально никакого оперативного дела заведено не было – работа шла в условиях строжайшей конфиденциальности и высшей степени секретности. Но рабочее название прижилось у руководства КГБ.

Что касается аналогии с «Лебединым озером» во время ГКЧП – печальное совпадение, но всё‑таки совпадение, а не параллель. Балет поставили в эфир не потому, что кто‑то искал «музыкальный фон», а потому, что это была традиционная замена для общесоюзного телевидения в траурных или чрезвычайных ситуациях. Запас записей «Лебединого озера» всегда держали наготове в Останкино.

Хотя, знаете, если уж проводить параллели, то название «Ламбада» даже символично. Это был танец безудержного, практически бесшабашного веселья, который пронёсся по миру в конце 1980‑х и так же быстро исчез. Как и короткая, бездумная, ведущая страну в пропасть «перестройка» Горбачёва. Как и его мимолётная слава на Западе, которая обернулась глубоким презрением и забвением на территории бывшего Советского Союза. А «Лебединое озеро» – это уже реквием, прощание, «умирающий лебедь». Между ламбадой и «лебедем» прошло меньше года – и за этот год рухнула великая держава.

В этом смысле название оказалось пророческим – хотя, повторюсь, я в момент его выбора об этом совершенно не думал. Просто Раиса Максимовна танцевала ламбаду. И эта видеозапись едва не стала детонатором гигантского скандала. А мы – сделали свою работу: предотвратили утечку, защитили, как могли, честь руководителя страны. Парадокс в том, что честь главы государства мы тогда защитили, а саму страну – уберечь не удалось.

Книгу вы можете заказать наложенным платежом, уточнив её стоимость, позвонив по телефону (495) 980‑45‑60 в рабочие дни с 10:00 до 18:00, или написать нам на электронный адрес zakazknig@argumenti.ru, сообщив точный адрес и ФИО. Стоимость курьерской доставки по Москве в пределах МКАД – 300 руб. Также заказывайте наши книги на Ozon и «Яндекс. Маркет».

ЭТУ КНИГУ МОЖНО ПРИОБРЕСТИ В СЕТИ МАГАЗИНОВ «ЧИТАЙ-ГОРОД»

ООО «Издательство «Аргументы недели». Юр. адрес: 119002, г. Москва, ул. Арбат, д. 29, этаж 1, пом. IV, комн. 2. ОГРН 1207700354223. На правах рекламы

Источник: argumenti.ru